Фото: Bookmate Journal
Марина Кулеба
Интервью

Валерий Сюткин: «Я ненавижу слово «толерантность»

О незаметных 90-х, нехватке деликатности и о политической правде

Почему Сюткин не стал барменом? Как читать высокохудожественный рэп? На что он готов ради любимой собаки? Bookmate Journal поговорил с музыкантом Валерием Сюткиным о Земфире и Монеточке, о хлебе политиков и социалистическом нытье и узнал, что делать, если у вас гитара не как у битлов.

Играю рок-н-ролл, курю сигарки

Помните в фильме «Титаник» эпизод, когда везде паника, а человек сел, закурил сигарку и отвечал: «Жили как джентльмены и уходить будем как джентльмены». Вот я как-то так.

  • Играю рок-н-ролл сколько мне отведено, курю сигарки. Но не закуриваю одну за другой, а курю одну-две в неделю. 

Мне ненавистна «толерантность» 

Обладая властью и приходя к власти, люди свои пороки вместо того, чтобы их изживать и над ними работать, пытаются сделать законами для остальных. И мы начинаем жить по этим законам.

  • Мне такая толерантность не нужна, когда мне говорят, что хорошо бы, чтобы ваша девочка по субботам была мальчиком.

Я люблю слово «деликатный». Вот деликатности не хватает, а толерантности многовато. 

Политическую правду в моем возрасте говорить неумно

Мы уже ничего не меняем, меняют люди помоложе или те, кто стоит на позициях, которые действительно могут что-то поменять. А я буду сотрясать воздух, если начну сейчас призывать и критиковать.

  • В моей возрастной группе уже можно сказать, как Михаил Михайлович Жванецкий: «В жизни всегда есть место подвигу, главное — оказаться подальше от этого места». 

Большую часть сотрясания политического пространства я воспринимаю с пожеланием, чтобы не было никаких военных действий по возможности нигде, а там пусть говорят что хотят. Это работа политиков, их хлеб. Вранья много везде, в большой политике без этого никак. Надо быть наивным человеком, чтобы думать иначе. Или счастливым дураком.

  • Мне надо играть рок-н-ролл, я за узкую специализацию. Я должен развлекать людей, приносить им удовольствие, я сам от этого удовольствие получаю. И я на своем месте. А у кого-то место будоражить и говорить: «Ребята, нас дурят!» Это очень достойный труд, нужный. Но я так не умею. Я, наверное, трусоват.

Нужно быть большим храбрецом, чтобы этим заниматься. Как в «Крестном отце»: вам нельзя иметь семью, иначе ваши недруги всегда будут бить по самому больному.

«Спорить о вкусе устриц надо с теми, кто их ел»

Когда мне люди говорят: «Заклеймим», я говорю: «Слушайте, если вам хочется клеймить, то мне кажется, что это неумно». «Спорить о вкусе устриц надо с теми, кто их ел», — как сказал Михаил Михайлович Жванецкий.

  • Поэтому Пол Маккартни имеет право заклеймить Джона Леннона, а я — ни того, ни другого, критиковать их не в моей компетенции. 

Почему я больше не бармен

Мне говорили: «Почему ты уходишь из барменов? Там деньги, а это — самодеятельность. Ты же никогда не будешь петь про родину и партию». Я говорю: «Не буду». — «Тебя же не возьмут профессионалом!» — «Мне нравится это делать. Значит, буду играть на танцах всю жизнь». Играл на танцах. Потом что-то в политике изменилось. Вчера мы были в списках запрещенных ансамблей, а сейчас играй что хочешь. Многие сказали: «Как что хочешь?» — «Ну, вообще что хочешь».

  • Мы же все время говорили: «Ну, нам же просто не дают. У нас нет аппаратуры, как у битлов, гитара у нас некачественная». Вот это все наше социалистическое нытье, что я гениален, но виноваты система и обстоятельства. А оказывается, все ошибки-то от тебя. 

90-х я не заметил, потому что было некогда 

Два года я работал лидером трио «Фэн-о-мэн», и мы выступали вместе с Михаилом Сергеевичем Боярским в его театре.

  1. Фактически я работал на разогреве у Боярского на больших концертах. Потом оркестр стал невостребованным, как вся румынская литература.

И как раз Евгений Хавтан пригласил меня потрудиться в «Браво». Это меня спасло. Я всем говорю: люди, будьте заняты. Когда вы заняты, никакие болячки к вам не прилипают, никакие внешние события вас не раздражают. 

  • Я по сей день играю десять стопроцентных, союзных, золотых шлягеров. Весь в рок-н-ролле. Вначале меня Васей называли, потом стали узнавать в лицо и по фамилии. 

С 2000 по 2008 год было корпоративно-коммерческое движение. Много шальных денег, все хотели их потратить, нас приглашали. Но вот 90-е были трудовые. Этот труд нас спас.

Для поколения Монеточки Земфира звучит занудно

У поколения 90-х есть, дай бог ей здоровья, Земфира. Но это же поэзия. Музыка — это язык чувств. Земфира что-то хочет рассказать, и вот она рассказывает-рассказывает. Рассказ Монеточки более сиротский, помельче рассказик, чем у Земфиры. Может, для поколения Монеточки слушать Земфиру занудно. Рэп меня не цепляет. Хотя его энергетику я могу понять.

  • Я думаю, что рэп высокохудожественный, как говорит Министерство культуры, требует литературных знаний. Иначе не получится у вас ни хрена.

Двух слов не свяжете. А если свяжете, то случайно. Рэперы вроде Eminem или Jay-z годами показывают, что ничего случайного у них нет. 

О воспитании молодежи

Нынешние подростки хотят быть похожими на тех, у кого больше лайков, а лайков больше зачастую у бессовестных. Так проще, так быстрее; никому не хочется, как Юрию Абрамовичу Башмету, долго репетировать.

  • А Никколо Паганини родители лупили нещадно, пока он не стал мастером. Не всем же так везет с родителями.

И поэтому все последующие герои будут чуть-чуть помельче по своему значению в мировой культуре. Это время для однодневных медлительных героев, потому что время летит и не дает нам возможности поработать над собой.

Собаки лучше людей

У меня в детстве не было животных. Ребята, заведите собаку! Вы не представляете, что это такое. Это преданность в своем первоисточнике. Никогда люди такого не смогут вам дать. Собака всегда вам рада, всегда! И это просто какой-то космос. Ты приезжаешь, она ложится рядом и забирает из тебя всю усталость, весь негатив. И я готов с ней гулять, водить ее в парикмахерскую, стричь, возиться, ухаживать, потому что неизвестно, кто кому больше должен.

Фото из инстаграма Валерия Сюткина

Фото из инстаграма Валерия Сюткина