Фрагмент обложки журнала The New Yorker от 22 февраля 1936 года
Bookmate Journal
Интервью

The New Yorker по-русски: лучшие карикатуры

Создатель фан-сообщества «Нью-Йоркера» о несмешных картинках, снобизме и придирчивых переводчиках

Bookmate Journal поговорил с основателем фейсбук-сообщества «Перевод карикатур журнала The New Yorker», дизайнером Денисом Епифанцевым. Денис рассказал нам, как перетаскивание мебели заставило его полюбить «Нью-Йоркер», за какие картинки забанили его сообщество и почему юмор с налетом снобизма — самый смешной. Интервью мы проиллюстрировали самыми залайканными карикатурами из сообщества Дениса.

Денис Епифанцев, основатель фейсбук-сообщества «Перевод карикатур журнала The New Yorker». Фото из личного архива

Денис Епифанцев, основатель фейсбук-сообщества «Перевод карикатур журнала The New Yorker». Фото из личного архива

Как возникла любовь к картинкам в «Нью-Йоркере»

— 15 лет назад в институте ко мне подошла завкафедрой и попросила помочь перенести мебель и всяческие вещи. Я согласился, начал перетаскивать какие-то коробки. И там, в этих коробках, среди прочего лежал «Нью-Йоркер». Какая-то бешеная совершенно подшивка — лет за десять, наверное. Оказалось, что наша Татьяна Викторовна много лет жила в США, преподавала там, потом вернулась в Россию и привезла журналы с собой. Я с ней договорился, стал приходить на кафедру читать журналы, чтобы свой английский улучшить. Это, естественно, была дурацкая идея, потому что «Нью-Йоркером» улучшать свой школьный английский — ну, не знаю… Я все время сидел со словарем, разбирал по абзацам. Собственно, это была первая встреча, первая любовь.

 

 

А потом прошли годы, к нам пришел интернет и социальные сети. Я в какой-то момент оказался без работы, сидел, кликал — целый день откликался на вакансии — и думал, чем еще занять такую кучу свободного времени. Хотелось сделать непонятно что, но хоть что-нибудь, какой-то проект. Кругом вырастали какие-то телеграм-каналы, бьюти-блогеры или про кино смешно рассказывали. Я человек обычный, у меня не так много друзей в фейсбуке: когда я публиковал у себя картинки из «Нью-Йоркера» — они вроде смешные, — там было всего пара лайков. И это меня немножко удивляло, потому что — ну смешная же картинка, почему вы ее не лайкаете? Не все знают английский язык, решил я. Так у меня сошлись в голове социальные сети и любовь к «Нью-Йоркеру».

 

Идея на самом деле не бог весть какая оригинальная — переводить картинки из «Нью-Йоркера». Этот журнал существует больше 90 лет, картинки выходят в каждом номере, и их уже 28 тысяч миллиардов набралось. Где-то месяц я гуглил и проводил исследования.

  1. Странно, что в России никому не пришло такое в голову раньше. Это идея, которая лежит вот прям на земле — надо только подобрать.

В общем, я выяснил, что никто ничего подобного не делает, сел и запустился.

  • Загадочное удаление страницы

— Я сделал страницу, накидал туда какое-то количество картинок, потом стал приглашать своих друзей; у меня случилось несколько мощных репостов. И в какой-то момент стало 15 тысяч подписчиков.

  • Но потом я не знаю, что произошло: фейсбук просто удалил полностью всю страницу. Мне писали друзья, что у них репосты пропали с их страниц, то есть как будто вырезали все.

Я написал в поддержку — мол, поддержка, что происходит? Поддержка мне написала: «Спасибо за ваше обращение». А потом еще сообщение: «Был ли наш ответ полезен?» Ну отлично, че.

 

В какой-то момент я пришел к выводу, что страницу могли удалить из-за последней картинки. Там лежат львы такие ленивые в помещении, решетка поднята, и сзади какие-то люди. И один из львов встает и говорит: «Парни, давайте за работу — эти христиане сами себя не растерзают». Видимо, божественное провидение меня настигло. То есть, может, богу не нравится, что над ним шутят? Тогда почему на мое сообщество оно обрушилось, а не на сам «Нью-Йоркер»?

 

В общем, я запустил вторую страницу. Сейчас мы подходим к шести тысячам подписчиков потихонечку. Не так, чтобы прямо это как-то принципиально: пятьсот человек, пять тысяч человек — это неважно. В какой-то момент количество подписчиков, по большому счету, не имеет уже значения. Люди приходят, уходят, что-то там происходит, какая-то у них своя жизнь заводится, они общаются друг с другом. А ты это делаешь.

  • У этого проекта есть главная история — он нравится лично мне.

Милые, но несмешные картинки становятся суперпопулярными

— Первая картинка, которая собрала какое-то бешеное количество репостов и просмотров, была про кота. Там был котик, который стоял около зеркала, и подпись: «Мой план на Новый год — оставаться таким же красавчиком».

 

 

 

Эту картинку я выложил за несколько дней до Нового года. Есть картинки, которые кажутся мне очень смешными, и есть картинки, которые не очень смешные — они миленькие, хорошенькие, но проходные. И конкретно эта картинка про кота мне смешной не показалась. А ее вдруг начали репостить. Такое ощущение, что тысяч сто был охват — какой-то бешеный вообще.

Была картинка про трех лягушек. Там такой мостик и лягушки сидят на листочке в болоте — две поменьше, одна побольше. И подпись: «Дедушка, расскажи еще про Моне».

 

 

Это очень нежная картинка, там техника хорошая такая. Но она не должна, по идее, как-то особо разойтись по сети. А она разошлась. Я не знаю, почему. Наверное, потому что она очень милая: там дедушка, Моне…

  • То есть сразу несколько триггеров: семейные отношения, высокий модернизм и ирония — лягушка рассказывает, как она видела Моне.

Из последних — картинка про двух мышей на Хэллоуин. Там мыши сидят внутри тыквы в ресторанчике, и одна другой говорит: «Как ты нашел это место?» Тоже собрала огромное количество репостов.

 

 

У людей может быть очень странное чувство юмора. В какой-то момент я думал, что понимаю, как это работает. Но чем дольше я веду страницу, тем больше осознаю, что чувство юмора у всех разное, и угадать, что зайдет или не зайдет, очень трудно. 

Трудности перевода

— Проблема у меня такая: перевести с английского дословно или перевести шутку? Например, на картинке маленькая птичка и подпись: «Поздняя птичка вообще не любит червяков». Это классическая английская поговорка: «Ранняя пташка съест червячка». Аналог в русском языке: «Кто рано встает, тому Бог подает». Поэтому я перевел картинку так: «Поздняя птичка, вообще-то, атеист».

И с одной стороны, в комментарии к посту пришло какое-то количество переводчиков, которые говорили, что это идеальный вариант перевода. А с другой стороны, стали писать, что адаптировать шутки — очень плохо, или что нужно было перевести иначе. И ты такой: Господи боже…

Про снобизм

Это миф, что «Нью-Йоркер» — журнал для снобов. Его снобизм ровно в том, что он серьезно обсуждает книги и оперу, говорит об искусстве. Если ты отличаешь Моне от Мане, знаешь годы жизни, основные мелочи, пару работ можешь сходу назвать, можно ли тебя считать снобом? Или когда они шутят о Кафке или «Моби Дике» — да, они обращаются к людям, которые понимают о чем речь. Но если в этом снобизм, то тогда — я сноб, потому что читал «Моби Дика».

 

Мой самый любимый тип картинок — это когда у тебя на лице не дрогнул ни один мускул. Ты такой: ага, окей, я понял. Но внутри тебя рвет от хохота. Потому что ты сразу включаешься в то, как думает художник, тебе открывают какой-то другой тип мышления.

Когда всё это закончится

— У меня есть архив с картинками. И каждый раз я думаю, что когда этот архив закончится, тогда я, собственно, и брошу этим заниматься. Или отдам кому-нибудь, пусть кто-нибудь другой занимается. Это действительно тяжелая штука — каждый божий день выкладывать картинку. Во-первых, тебе нужно эти картинки найти, во-вторых, не всегда получается перевести их. Иногда юмор скрывается в таких вещах, которые нельзя просто перевести.

  • Но вот ты натыкаешься на хорошую картинку, думаешь: блин, надо ее обязательно выложить. И все начинается снова.

Что почитать на Букмейте про снобизм: