Источник: deathtothestockphoto.com
Валерия Пуховицкая
Книги

Спасите нас немедленно! 8 книг о будущем человечества

Тупеющие жители мегаполиса, сыворотка правды, гибридные войны и очки со встроенным государственным файрволом. От киберпанка до детской сказки

Новости о «закрытии» интернета зачастую напоминают сюжеты антиутопий и рисуют в воображении апокалиптичные образы фантастов XX века. Вспомним сожжение книг у Брэдбери или радость от найденной инструкции к стиральной машине в «Кыси» Татьяны Толстой. Если посмотреть новым взглядом на «Волшебника Изумрудного города» — то в обязательном ношении зелёных очков угадывается цензура. Собрали
для вас книги, которые стоит прочитать, чтобы осознать, что нас скоро ждёт. (Спойлер: не всё так плохо!)

Предшественник и вдохновитель Оруэлла и Хаксли, Евгений Замятин завершил «Мы» ещё в 1920 году. Уже век назад писатель предвидел во что выльются социальные эксперименты, излишнее доверие технологиям
и разобщенность людей. Несмотря на то, что автор в первую очередь сатирически критикует молодую Советскую власть, «Мы» не теряет актуальности и сейчас — ведь за век никуда не исчезли стереотипы, бюрократизмы и несвободы.

Антиутопия, номинированная на премию «Прометей», была написана
под влиянием её путешествий в Советский Союз и Германию. Карин Бойе описывает Всемирное государство узкоспециализированных городов,
в которых люди подчиняются предписаниям и законам ради всеобщего блага и не противятся повсеместному аудио- и видеоконтролю. Казалось бы, достигнут идеал государства, но вещество каллокаин, «сыворотка правды», заставляет людей рассказывать о потаенных мыслях, и оказывается,
что общество не так едино, как казалось ранее.

Антиутопия с характерным для Брэдбери светлым финалом — об обществе,
в котором хранение книг наказуемо, и они подлежат немедленному сожжению. Главный герой Гай Монтег превращается из рядового «цензора-пожарника», трудящегося на славу гедонистическому обществу потребления, в свободного хранителя культурного наследия. Хотя ему не удаётся изменить мир прямо сейчас, но он уверен, что его поступок будет важен
для будущих поколений.

Уильям Гибсон «Нейромант» и «Граф Ноль. Мона Лиза овердрайв». Две эти книги составляют цикл «Киберпространство» о недалеком будущем,
в котором власть имеют транснациональные корпорации, а войны стали гибридом традиционных «горячих» войн и кибернетических атак. Уильям Гибсон стал основателем киберпанка и определил развитие научной фантастики 1980-х годов. Прошло около тридцати лет со времени первой публикации — время проверить, воплотились ли в жизнь описанные в книге образы.

Первая публикация классика американской литературы XX века Уолтера Тевиса на русском языке. В «Пересмешнике» он описывает скучающее вымирающее человечество, где робот управляет людьми, замкнувшимися
на себе и отупевшими настолько, что информацию запрещать и не нужно. Книги и любовь оказываются преступлениями в мире, где чтение — «мошеннический обмен мыслями и чувствами, осуществляемый нечистоплотными методами».

На планету вечной войны и поиска диссидентов при помощи психотронных излучателей высадился землянин Максим Каммерер. Местные порядки
и тирания привели его в ужас, и он решил побороться за восстановление справедливости на планете. Сможет ли он наложить свои представления
о справедливости на другое общество и сам не превратиться в тирана? Стоит читать, чтобы провести мысленный эксперимент и сравнить свой взгляд
на современный мир новых медиа с видением классиков советской литературы на информационные технологии.

Какой жизнь будет в условиях недостатка информации, когда даже инструкция от стиральной машины становится исторической ценностью
и достоянием интеллектуалов? Татьяна Толстая вообразила Фёдор-Кузьмичск внутри Садового кольца — город-мегаполис, который пережил Взрыв 200 лет назад и превратился в эклектичное «неотрадиционное» общество на руинах технологического прогресса.

Перечитывать (или прочесть впервые) детские книги стоит, чтобы проанализировать социальную структуру давно известной волшебной сказки. Представим, что зелёные очки в Изумрудном городе не просто прихоть злого волшебника, а метафора алгоритмов ленты социальных сетей, добровольное ограничение собственной свободы слова или государственного файрвола.