Фото: Bookmate Journal
Марина Кулеба
Интервью

Лев Лещенко: «Бить людей дубинкой несправедливо»

О Пелевине, Дуде, московских протестах и первой любви

Bookmate Journal поговорил с одним из наставников шоу «Голос. 60+», певцом Львом Валерьяновичем Лещенко о квасном патриотизме, сексе, несправедливости на митингах и об уходе со сцены. И о любимых книгах тоже не забыли спросить!

О власти

  • Нужно хороших людей избирать на должности. Порядочных, справедливых людей. Вот меня, например.

Тогда все будет нормально. Я бы сразу определил, что хорошо, а что плохо — для этого не надо изучать талмуды, Уголовный кодекс и прочее. Это все по-человечески надо решать.

Я бы никогда не пошел в президенты. Я в жюри (телешоу «Голос. 60+». — Прим. ред.) сижу, и то считаю, что несправедливо. Я не имею права других судить. «Не суди, да не судим будешь». 

Лев Лещенко рассказывает о своем отношении к летним протестам в Москве

О митингах 

Власть считает, что все правильно делает. Люди, которые выступают с другой позицией, тоже считают, что они правы. И люди, и власть должны жить в уважении к закону. Если власть не выполняет закон — ей надо об этом говорить. Если люди, которые выходят на улицы, не выполняют закон, им тоже надо об этом говорить. Зачастую в нас кипят эмоции. Надо быть спокойнее. 

Есть очень много претензий и к одной стороне, и к другой. А как сделать чище, лучше и правильнее — это одному Богу известно.

  • Точно не надо бить людей дубинкой. Я считаю, что это несправедливо. 

Хуже, чем сейчас, было, когда парламент расстреливали из танков. За это люди должны ответить, и история, я думаю, сделает выводы. Не все так однозначно. Надо быть добрее друг к другу, внимательнее и заботливее. Не забывать, что мы люди. И должны жить законами, которые в заповедях Господа Бога нарисованы. Если будем это сохранять — все будет хорошо.

О патриотизме

Я считаю, что любовь — главное, что должно быть у человека.

Есть квасной патриотизм. Это гипертрофированная форма подачи, пафосность, излишнее педалирование. Огромное количество призывов, лозунгов — такая атрибутика уже не работает. Сейчас все скромнее и содержательнее. Даже в одежде — все стали одеваться очень просто. Лев Валерьянович носит иногда костюм, и то только потому, что вечером какое-то мероприятие, и я должен туда обязательно пойти. 

О бесплатном образовании

Я помогаю ансамблю народных инструментов в Кольчугине, под Владимиром. Там девочка, которая поет русские эстрадные песни. Я говорю: «Надо идти в ГИТИС». Я сам его окончил. Мне оттуда позвонили через месяц и сказали, что она поступила, но не на бюджет. За семестр надо платить 275 тысяч рублей. В Вене, я интересовался, образование стоит 7 тысяч евро. Даже с проживанием образование меньше стоит, чем у нас в вузах. Это безобразие.

Я учился бесплатно, а для этой девочки все в жизни закрыто, поскольку мама ее в Кольчугине получает 20 тысяч рублей. В интернете девочка может надеть короткую юбку и засветиться со скандалом. Но она хочет учиться и получить образование. Понятно, мы ей поможем. 

  • Если мы говорим о социальной программе: бесплатная медицина, бесплатное образование — это же было у нас, в конце концов. Почему от этого уходим? Денег нет? Есть деньги, я убежден. Я убежден!

О любви, сексе и настоящей чувственности 

Я был восьмиклассником, это была школьная любовь, с которой мы дружили, ходили в кино и на прогулки. Сентимент был яркий, но он не проявлялся агрессивно. Нечто инородное слову «секс». Романтическая любовь.

  • Я вспоминаю это всегда с трепетом, и когда я недавно перечитывал повесть Тургенева, я в который раз пережил вот это состояние, эти чувства.

Нам не хватает настоящей чувственности. Когда берешь хорошую литературу, сонеты Шекспира, понимаешь, что лучше невозможно сказать о любви, о доброте, о человечности. Любовь очищает человека, он становится благороднее и содержательнее, ему хочется что-то делать, фонтанировать, придумывать. Хочется казаться лучше, интереснее. 

О книгах

Сейчас народ перестал читать, все сидят в интернете и воспринимают все в виде дайджестов. Нет времени остановиться и фундаментально что-то изучить, прочитать. Я, честно скажу, тоже не до конца все дочитываю. 

  • Я боготворю Маяковского, он мой самый любимый поэт. Мне говорят: «Лев Валерьянович, вам уже столько лет, а вы все будоражитесь?» В ответ всегда читаю эти строчки:
  • «У меня в душе ни одного седого волоса, и старческой нежности нет в ней! Мир огромив мощью голоса, иду — красивый, двадцатидвухлетний». Уже не двадцатидвухлетний, но...

Немножко пытаюсь читать Пелевина. Не все мне нравится. «Священную книгу оборотня» не дочитал, хотя очень интересный роман. Берешь в дорогу, читаешь по десять-пятнадцать страниц. Времени нет, возможности. Поезда, самолеты — вот это все. 

О завтраке с айфоном и Юрии Дуде

Прежде чем сесть завтракать, я обязательно включаю айфон и смотрю, что произошло вчера и что произойдет сегодня. На это ориентируюсь, не ориентироваться невозможно. Смотрю обычно спорт и политику. Иногда смотрю что-то о кинематографе и моде. Это же моя профессия.

У Юры Дудя смотрел очень много передач. Он талантливый человек, правильно выбирает персоналии. Человек-журналист без персоналии — вообще ничто. 

О поэзии

Я никогда не считал себя поэтом. Песни, написанные на мои стихи, — это зарисовки, чувства и компилятивная работа. Я опытный человек, знаю, как складывается песня, на что нужно обратить внимание, где сделать акценты. За пятнадцать-двадцать минут могу написать два-три четверостишия. Это банальные вещи, это не поэзия с метафоричностью и изыском, с интересной славистикой.

  • Я считаю, что каждый интеллигентный человек должен уметь зарифмовать два-три четверостишия. 

Об уходе со сцены

Работа не прекращается, я все время в шутку говорю, что уходить никуда не собираюсь, прощальных концертов не буду делать. Я не останавливаюсь в творческих устремлениях.