Фото Александра Пелевина с его личной страницы во «Вконтакте». Ссылка: vk.com/comrade_wolgast
Валерия Пуховицкая
Интервью

Другой Пелевин

Быть писателем тяжело, Древний Рим — величайшая эпоха, а власть продолбала молодежь

Bookmate Journal поговорил с писателем Александром Пелевиным о Сталине, продаже почки и мумии скифского военачальника с запахом тушенки. Александр рассказал нам, что стоит почитать о культуре созидания и антарктических нацистах-рептилоидах. И, конечно, мы спросили Пелевина о Пелевине.

О себе

Я Александр Пелевин, родился в 1988 году. Писатель, автор трех книг, поэт, журналист, блогер, микроблогер (@comrade_wolgast — прим. Bookmate Journal). 

Пелевин о Пелевине

Я люблю Виктора Олеговича, особенно его ранние вещи, ранние рассказы. Потрясающие совершенно рассказы «Мардонги» и «Ухряб» до сих пор заставляют меня фонтанировать от восторга. Люблю все ранние вещи вплоть до «Чапаева и Пустоты», которую я считаю вершиной его творчества и одной из величайших книг в России в принципе.

  • Новую книгу («Искусство легких касаний». — Прим. Bookmate Journal) я не читал, но по последним текстам у меня складывается ощущение, что Виктор Пелевин как «Apple» — каждый год выпускает одну и ту же книгу, только под другой обложкой. 

О писательстве 

Я с самого детства хотел быть писателем. В школьные времена писал дурацкие рассказы в тетрадках и говорил: «Вот, я вырасту и стану писателем!». Пожалуй, это единственное обещание в детстве, которое я выполнил. Оказалось, что жизнь писателя не легкая прогулочка и не шутки в Твиттере. Это реально сложно. Хреново справляюсь с этим, потому что у меня есть работа, связанная с новостями: ты на работе пишешь, а потом тебе надо еще и книгу писать. Часто мозги уже не работают, и ты ничего не можешь. У меня сейчас еще несколько параллельных проектов начинают развиваться, и я не знаю, что мне делать. «Помогите!» — это мой крик о помощи.

  • Всем, кто читает это интервью: помогите, дайте мне миллион долларов, и я смогу совершенно спокойно не работать, а писать книги и делать любые другие проекты.

Трудно писательство сделать своей основной деятельностью. Хотя это то, к чему стоит стремиться. У некоторых получается. Не знаю, что делать, чтобы это получалось. Если узнаете — расскажите мне! Все в наших руках. Можно почку продать… Нет, не буду. Она важна и стоит не так дорого, чтобы больше не работать. Надо что-то придумать, короче...

Об истфаке

Я пришел на истфак, потому что всегда любил историю. Я пощупал орудие труда из каменного века — оно такое крепкое. А еще я там нюхал мумию скифского военачальника — это было офигенно! Нас потащили в запасники Эрмитаж на экскурсию, где хранят экспонаты.

  • Мумия лежала в ванночке с какой-то жидкостью, это был давно умерший скиф, а рядом еще был его конь. Там, может, условия хранения были не очень правильные, и она попахивала. Знаете, как когда тушенку открыл и оставил в холодильнике на три дня. Только это еще и скиф.

О любимых исторических эпохах

Особенно увлекает Древний Рим, это величайшая эпоха. Считаю, если бы Рим не пал, то, возможно, мы бы сейчас уже летали на Марс и строили бы там колонии. Мне интересна история, эпоха и эстетика 30-х годов ХХ века и в Советском Союзе, и по всему миру. 30-е в культурном плане — это возрождение античности, это такая «Культура-2», культура созидания. Не хватает именно чего-то такого в культуре.

О великих личностях в российской истории

Когда ты правитель большой страны, ты должен делать как плохие, так и хорошие вещи. Ты должен соблюдать баланс, должен делать так, чтобы то, чем ты управляешь, не скатилось в адский ад.

  • Вот Сталин, который вполне себе вызывает у меня кучу симпатий: это и возрождение культуры, и масштаб индустриализации, и победа в войне. Но при Сталине были репрессии — это плохо.

Россия — такая страна, в руководстве которой всегда собирается много противоречивых личностей, но великих.

О любимой книге

Роман Андрея Лазарчука и Михаила Успенского «Посмотри в глаза чудовищ» — потрясающая вещь, безумно рекомендую. Это одна из лучших работ, написанных в постсоветской России. Книга о том, как поэт Николай Степанович Гумилев не был расстрелян чекистами, и его завербовали в тайную организацию «Пятый Рим». Он получает бессмертие и сражается с нацистами-рептилоидами в Антарктиде. Там переосмыслены практически все фантастические штампы, куча конспирологических теорий. Выглядит как дикий коктейль, но в то же время это ровно построенное, интересное повествование. Из всех этих зомби-нацистов, рептилоидов, Нибиру и всего прочего складывается интересный и работающий мир. Это мастерство.

О писателях культуры созидания

Мне кажется, сейчас много людей, которые делают эту культуру созидания своими руками независимо ни от кого. С развитием постмодерна, мы вступили в эпоху многокультурия, когда одновременно везде  много-много разных культур. К «Культуре-2» относится Захар Прилепин, — пластичный человек, который делает потрясающие, основательные вещи. Лимонов. Лимонов из такого бунтаря, из чувака, который создал раннее НБП, абсолютно при этом не меняясь, превратился в легенду. 

О молодежи и патриотизме

Вообще я тот еще охранитель. Считаю, что нельзя устраивать сейчас никаких революций, иначе нас разорвут на кусочки, и 90-е годы покажутся раем. Я понимаю людей, которые выходят на площадь, 90% из них искренне верят, что борются за правое дело. Я бы не доверял чуваку, который в 18-20 лет не выходит на всякие протесты или не поддерживает их,  для молодежи протестовать — всегда весело. Кто-то перегорает, кто-то остается опасным дурачком до сорока лет, а кто-то вполне себе целенаправленно использует протест в своих целях.

  • Я считаю, что наша власть немножко продолбала молодое поколение, которому прикольнее читать твиттер Навального, условно говоря, чем слушать того же Соловьева, который говорит какими-то абсолютно клишированными, топорными фразами. И там тоже пропаганда, но молодежь сейчас идет… Господи, я ворчу, как дед, ужасно!

Молодежь идет за тем, что интересно, за рэперами, за Оксимироном, который на митинге будет селфачи делать. Мне видится печальным, что у нас не появилось масштабной, интересной, увлекательной и созидательной патриотичной культуры.

  • Патриотизм — это даже не идеология, это, если уже прагматично говорить, твои интересы.

Мне как человеку, который живет в России, говорит по-русски и любит культуру русских берез, было бы неприятно, если бы моя страна снова погрузилась в ад 90-х. А любые потрясения типа смены власти, даже если учесть, что люди, которые сейчас бегают по митингам, этого не хотят, и, конечно же, большая часть людей этого не хочет, — любые потрясения неизбежно к этому приведут. 

Что почитать: